Студия Валерия Парамонова VI-Sound

В предыдущей статье рассказ был в основном о строительстве студии Сергея Большакова «Наше время». В этой же я расскажу о строительстве студии Валерия Парамонова «VI Sound», и мы попытаемся сравнить опыт строительства этих студий

Фото 1. «Старая» студия Валерия Парамонова

С Валерием Парамоновым, совладельцем студии «VI Sound» (Москва), меня познакомил наш общий приятель Александр Артемьев весной 2005-го года. Встретились мы прямо на студии, которая находится в подвале дома на 7-м Ростовском переулке, буквально через реку от Киевского вокзала. По всему было видно, что студия не страдала от недостатка работы (см.фото 1). И действительно, Валерий рассказал мне, что они хотят расширяться и строить ещё одну студию, рядом с действующей, после чего он дал мне даже приблизительные планы будущих студийных помещений.

После той встречи наступил перерыв почти на год, и я уже успел забыть о ней. Как раз в самом разгаре было строительство студии Сергея Большакова, когда Парамонов позвонил вновь и предложил встретиться, осмотреть помещение и договориться о совместной работе.

Фото 2. Помещение под новую студию

Помещение будущей студии, как и всякое другое, имело свои достоинства и недостатки. Это было подвальное помещение из двух рас-положенных «вагончиками» комнат (см.фото 2). Длина помещения была 20,9 метра, а вот ширина его постепенно изменялась – от 5,2 до 4,1 метра. Кроме того, в конце более узкой комнаты был ещё небольшой «аппендикс» шириной 2,1 метра и глубиной 2,6 метра. Высота потолка не была постоянной, так как он имел наклон: на верхней отметке (со стороны «аппендикса») – 5,57 метра, а после плавного спуска, на противоположной стороне – 4,45 метра. Таким образом, наклон потолка составлял около 3,50. Между старой и строящейся студиями на втором ярусе существовал переход шириной 1,6 метра, поэтому потолок более широкой комнаты в этом месте опускался до отметки 2,55 метра.

Фото 3. Помещения студии в плане

Рассмотрим преимущества и недостатки этого помещения, и начнём с недостатков. Недостаточной была ширина помещения, осо-бенно для контрольной комнаты. Так, на предполагаемой линии установки мониторной системы расстояние между боковыми стенами было всего лишь 4,4 метра, а это значило, что мониторы следовало устанавливать буквально впритык к боковым стенам, что могло значительно увеличить влияние возможных отражений прямого сигнала боковыми стенами. В таких случаях приходится усиливать акустическую обработку передней части боковых стен, из-за чего они делаются ещё толще и под установку мониторов остаётся ещё меньше места. Классический «замкнутый круг». При такой ширине помещения уже невозможно оставить место для двери между помещениями студии, а значит – нужно совмещать дверь с внутристудийным окном; другими словами, единственным выходом могла быть стеклянная дверь, которая одновременно с этим служила бы и внутристудийным окном. Но стеклянная дверь всегда является в большей или меньшей степени «дырой» в звукоизоляции помещений. Ещё один «замкнутый круг». В дополнении ко всему этому в месте размещения левого монитора очень некстати находилась опорная колонна. Недостаток данного помещения можно охарактеризовать в двух словах: длинное и узкое (см.фото 3).

В целом, если говорить о контрольных комнатах, то идеальная площадь для них – от 35-ти до 50-ти м2 при ширине этих помещений от 5,5 метров. Если площадь меньше, то труднее добиться требуемого акустического контроля. Если же площадь больше, а также больше расстояние от мониторов до позиции прослушивания, то в этом случае труднее добиться требуемых условий мониторинга. Например, известно, что мониторы должны обеспечивать определённый уровень звукового давления в позиции прослушивания. Но добиться этой цели при расстоянии от мониторов до позиции прослушивания в 5 метров и более достаточно трудно: ведь мониторы должны развивать такие высокие уровни звукового давления, когда начинает проявляться нелинейность воздушной среды, что, естественно, сказывается на условиях мониторинга. Так что слишком большие помещения тоже имеют свои минусы.

Фото 4. Выравнивание пола песком; на заднем плане – «аппендикс» тон-зала

Конечно, вопрос выбора мониторов обсуждался с Валерием Парамоновым с самого начала. Он хотел, чтобы использовались мониторы Ньюэлла Reflexion Arts, и чтобы контрольная комната была спроектирована вместе с ними. Но он оказался в той же ситуации, что и Сергей Большаков: он их никогда не слышал. Строительство студии Большакова как раз было в самом разгаре, и возможности продемонстрировать эти мониторы ещё не было. Это был риск. Обычно, чтобы попробовать разобраться в «мониторных» пристрастиях своих заказчиков, я задаю им несколько наводящих вопросов, в том числе – как они относятся к мониторам Dynaudio. Например, ВМ15. Если отзыв о них положительный, то я НЕ рекомендую им мониторы Ньюэлла, так как они совсем другие. В данном случае я не наговариваю на мониторы Dynaudio. Мало того, у меня есть знакомые звукоинженеры, которые работают с ними и добиваются неплохих результатов. Да и вопрос выбора мониторов – это вопрос особенностей слухового восприятия, вкуса и пр. Хотя, признаюсь, сам я действительно не понимаю Dynaudio. Но не об этом речь. Итак, после недолгого обсуждения Валерий остановился всё же на мониторах Ньюэлла.

Фото 5. С помощью дополнительного звукопоглощения и разделения «аппендикса» на верхний и нижний ярусы удалось сделать два места для записи комбисистем

Мы с ним также обсудили, кто и чем будет заниматься. Ситуация на этой студии была отличной от той, что была на студии Сергея Большакова. Если у Большакова весь персонал студии вместе с ним в той или иной мере участвовал в строительстве, а Максим Череугин вообще занимался исключительно этим, то здесь все были заняты, ведь старая студия продолжала работать и дальше. Поэтому мы решили следующим образом: на мне был акустический проект, авторский надзор и общее руководство, а также расчет, сборка и настройка мониторной системы; непосредственно руководил строительством и следил за соблюдением технологии наш инженер-технолог Виктор Верхняцкий; проектирование электроснабжения и коммутации решено было отдать Александру Артемьеву; поставкой строительных материалов занимался наш общий знакомый Роман Фролов, которому я месяцем раньше закончил строить небольшой просмотровый зал в формате Dolby Digital.

Итак, можно было приступать к проектным работам.

Фронтальную стену решено было смонтировать вплотную к переходу между студиями. Во-первых, глубина контрольной комнаты и так была больше 9-ти метров; во-вторых, под этим переходом можно было сделать глубокий тамбур между студийными помещениями, и за счёт его глубины улучшить звукоизоляцию между ними, ведь двери со стороны контрольной комнаты и так должны были быть стеклянными. Продольная ось контрольной комнаты была смещена на полтора градуса: с одной стороны, это позволило более полно использовать объём помещения; с другой стороны, получившееся увеличение ширины комнаты от фронтальной стены к задней облегчало задачу по акустическому контролю этого помещения. Уступ в задней стене также пригодился – для размещения полноценных низкочастотных «ловушек».

К сожалению, ширина помещения не позволяла использовать мониторные системы 234-й версии, так как ширина их фронтальных панелей составляет 120 сантиметров. Поэтому я решил применить системы 239-й версии, увеличив их акустическую отдачу за счёт конструкции и объёма корпусов мониторов. Этого было вполне достаточно, чтобы обеспечить необходимые параметры в позиции прослушивания. Кроме того, Валерий Парамонов также сказал мне, что у задней стены контрольной комнаты будет большой диван для гостей студии и присутствующих на записи продюсеров, и хотелось бы, чтобы звук мониторов не особо мешал им общаться.

Фото 6. Батареи отопления отключены, но подводы к ним оставлены; в случае необходимости, батареи можно будет подключить

Единственный тон-зал студии с акустической точки зрения должен был отвечать требованиям, предъявляемым к помещениям с «нейтральной» акустикой. Особое внимание уделялось контролю низких частот, так как здесь должны были записываться и комбисистемы, и ударные, и пр., поэтому здесь – как и в передней половине контрольной комнаты – была применена технология «мягкого мешка». Определённую проблему представлял упоминавшийся выше «аппендикс» в конце тон-зала (см.фото 4), но и её удалось довольно-таки оригинально решить: так как проектная высота тон-зала после акустической обработки составляла 4 метра 6 сантиметров, это позволяло нам разделить этот «аппендикс» на два независимых яруса (см.фото 5) и устроить там места для записи комбисистем.

Я периодически приезжал в Москву, так как контролировал строительство студии Сергея Большакова. Естественно, мы встречались и с Валерием Парамоновым, и я показывал ему проект на его промежуточных этапах. Скажу честно, что ещё ни на одной студии до этого у меня не было такой «свободы маневра», как здесь. Валера мне полностью доверял и принимал любые мои идеи и предложения. В подобную «безоблачность», конечно, хотелось верить, но ведь в жизни так не бывает.

Фото 7. «Плавающий» пол и кабель-канал в нём

И вот однажды мы встретились с одним из соучредителей студии, являющимся профессиональным строителем. И здесь я сделаю небольшое отступление.

Снова и снова приходится говорить о не совсем корректной терминологии и её неправильном восприятии. Возьмём два термина: например, «строительство студии» и «акустическая отделка». Их англоязычными аналогами являются «studio construction» и «acoustic treatment», что при более точном смысловом переводе означает «конструирование студии» и «акустическое лечение, обработка». Однако, услышав словосочетание «строительство студии», профессиональные строители, справедливо считающие себя компетентными в сфере строительства, автоматически начинают считать себя столь же компетентными и в строительстве студий. Начинаются вопросы о соответствии ГОСТ-ам, СНИП-ам, расчётам нагрузок и т.п. Парадоксально, но получается так, что по этой причине объяснить особенности конструкции студии тяжелее всего именно профессиональным строителям, а объяснить особенности студийного электропитания тяжелее всего именно электрикам! Ведь никто не требует от скрипичного мастера (который, кстати, тоже работает вполне строительными инструментами: молотком, стамеской и пр.) соответствия тем же СНИП-ам. Но ведь по своей сути создание студии – это то же самое! Что ж, если бы труд скрипичных мастеров назывался «строительство скрипок», то, вполне возможно, и у них бы возникали подобные разногласия. То же самое относится и к термину «акустическая отделка», который изначально подразумевает легкомысленность в подходах к формированию определенной акустической среды внутри помещения. Почему-то возникает ассоциация с оклейкой стен обоями: раз-два – и отделка готова… А когда рассказываешь, что акустическая отделка начинается с фундамента, то многие просто не готовы это воспринять, ведь слово «отделка» не готовило их к серьёзным трудоемким работам.

Фото 8. Подъём и установка щита акустической оболочки

Я думаю, что предыдущий абзац помог Вам догадаться, какой была эта встреча, и о чём на ней говорилось. Выслушав мнение профессионала-строителя и представив себе «прелести» будущей совместной многомесячной работы, мне пришлось пойти на радикальный шаг – отказаться от этой работы. Иначе, если бы я последовал этим рекомендациям, мы могли бы построить всё что угодно, но только не студию звукозаписи. Ну а мне пора было на киевский поезд. Но не успел я доехать и до Калуги, как позвонил Валера и сказал, что нам следует продолжить работу, а со стороны совладельцев студии я буду иметь дело только с ним.

Через какое-то время акустический проект был окончен, и я отправил Валере смету на необходимые строительные материалы, чтобы он мог приблизительно представлять уровень предстоящих расходов.

Непосредственно на строительстве студии было занято четыре местных рабочих. Начало строительных работ было назначено на первую половину июня 2006 года. Мы опять собрались все вместе, уточнили обязанности, а Роман Фролов представил даже план-график строительства. Ещё на той встрече я предупредил, что по окончании студии появится журнальная статья с оценкой вклада каждого участника. Кроме того, мы пожелали друг другу сохранить позитивный настрой на всё время строительства.

До устройства «плавающего» пола были проведены некоторые подготовительные работы: сняты радиаторы отопления и сделаны запасные отводы (см.фото 6), сделаны оконные и дверные проёмы в бетонных стенах, проделаны отверстия для кабелей и воздуховодов, а структурный пол был выровнен слоем песка (см.фото 4). Затем приступили к изготовлению «плавающего пола». Отсутствие ограничений по весу конструкций позволяло делать нам тяжёлый пол, который – в сочетании с правильно подобранной подложкой – имел низкую резонансную частоту. Учитывая общую толщину пола – свыше 20-ти сантиметров – у нас была возможность проложить все необходимые кабель-каналы в толще пола, что и было сделано (см.фото 7).

Фото 9. Низкочастотные «ловушки» у задней стены контрольной комнаты

Работы продвигались достаточно быстро. Сначала были собраны и установлены согласно проекту щиты акустической оболочки. Подъём этих щитов оказался непростым делом (см.фото 8), так как из-за высоты потолка и высота щитов была больше, и опорные бруски применялись с большим сечением (50х100мм). После этого приступили к изготовлению акустической оболочки потолков, затем – к низкочастотным ловушкам вдоль задней стены контрольной комнаты (см.фото 9). Конечно, тяжелее всего пришлось с потолочными ловушками (см.фото 10), ведь у них и вес побольше, и крепить/настраивать их посложнее.

Корпуса мониторов для данной контрольной комнаты имели объём около 450 литров каждый (см.фото 11). Несмотря на массивность и значительную толщину (около 35-ти сантиметров) фронтальной стены, она не смогла бы удержать столь тяжёлый корпус, который с трудом поднимали шесть человек. Поэтому под мониторы делались свои подставки, в которых сразу же была предусмотрена и ниша для установки усилителей (см.фото 12).

Фото 10. Низкочастотные «ловушки» на потолке контрольной комнаты

Первые два-три месяца студия строилась довольно быстро и была уже готовой процентов на 70-80. Однако по какой-то причине не выполнялись работы по коммутации и электро-питанию, а это уже начинало тормозить общестроительные работы. Александра Артемьева, ответственного за этот участок работ, нам долго не удавалось найти. А потом и вовсе оказалось – как бы это помягче сказать – что он не в том состоянии, чтобы делать эти работы. Так как оттягивать дальше уже было некуда, Валерий Парамонов принял решение об его отстранении. Ну а мне пришлось попросить своего компаньона Олега Науменко помочь нам в этом вопросе.

Ещё через полторы-две недели уехал и Роман Фролов – на съемки кинофильма в Крым. Поэтому вопросом снабжения материалами занялся наш инженер-технолог Виктор Верхняцкий.

Тем временем строительство продолжалось. Валерий Парамонов предложил сделать неболь-шое возвышение в задней части контрольной комнаты (см.фото 13). Как я уже упоминал, там планировалось место для продюсеров и гостей студии. Одновременно рабочие заканчивали фронтальную стену (см.фото 14) и приступили к отделочным работам – изготовлению рамок под тканевую обивку (см.фото 15).

Фото 11. Сборка корпусов мониторов

В целом, студия была построена месяца за четыре с небольшим. Оставались разве что декоративно-отделочные работы, но к дизайну студийного интерьера я практически не имел отношения. Не могу сказать, что мне нравился цвет стен, пола, потолка и прочее, так как я все-таки больше люблю студии, выполненные в светлых тонах. Но в эти вопросы я если и вмешивался, то разве что в тех случаях, когда, например, ткань имела не те акустические свойства. Должен отметить, что Валерий Парамонов сдержал слово, и мы слаженно решали все вопросы.

Однажды, когда я был в Киеве, позвонил Виктор Верхняцкий и сказал, что рабочие… пропали. После очередных выходных они не вышли на объект. А спустя пару дней они нашлись, но у себя дома, в Узбекистане. В принципе, Виктор к тому времени свою работу уже сделал и мог уезжать. Да и в строительстве студии наступала пауза примерно до марта следующего года. Дело в том, что старая студия продолжала активно работать, а оборудование для новой студии ещё не было закуплено. Комплектующие к мониторам также задерживались.

В марте 2007-го года я попросил двух рабочих, которые уже имели опыт строительства студии со мной, помочь с отделочными работами. Кроме того, за эти полгода проявились некоторые недостатки. Например, в 40-миллиметровой половой доске образовались небольшие щели, что говорило о том, что нам ее привезли недостаточно высушенную, хотя и заверяли в обратном.

Фото 12. Мониторные системы с подставками выставлены согласно проекту на своих местах

К концу марта мы с Олегом Науменко приехали на три дня для установки и настройки мониторной системы. Нас никто не отвлекал, поэтому систему мы собрали в течение дня (см.фото 16), подключили генератор розового шума и ушли спать. Как я уже писал в предыдущей статье, прежде чем приступить к настройке мониторов, они должны какое-то время приработаться, т.е. громкоговорители должны «выйти» на заявленные параметры. Например, Том Хидли приступает к настройке своих мониторных систем только после того, как они не менее 48 часов «прогревались» «розовым» шумом на уровне звукового давления в 110 децибел.

На следующее утро мы включили вместо розового шума музыкальные и тестовые компакт-диски, подняли уровень громкости, а сами пошли в тон-зал, чтобы помочь Валере разобраться с коммутацией. Вдруг во время звучания одной из композиций в тон-зале появился гул на очень низких частотах. Оказалось, что это звучала «Органная рапсодия» на одном из тестовых дисков, подаренных мне Ньюэллом пару лет назад. Когда я прослушивал этот диск на «энэсках», то на них, естественно, такие частоты не прослушивались, и я даже не догадывался о их существовании в этой записи. Но тут измерения показывали, что мониторная система реально воспроизводит и 20, и даже 18 Герц. Это было впечатляюще! Ведь когда система воспроизводит такие частоты – это одно, а когда эти частоты еще и поддерживаются помещением – это совсем другое восприятие! Я имею в виду вот что: расстояние между самыми удалёнными стенами на студии Парамонова было больше 20-ти метров, а это значит, что помещение могло поддерживать звучание на частотах вплоть до 9-10 Герц. Забегая вперед, скажу, что на следующий день мы специально пошли на студию к Сергею Большакову послушать этот диск. Очень было интересно сравнить, как при одинаковых мониторных системах со звуком «работает» помещение. Ведь помещение студии Большакова не было столь вытянутым, а значит – оно не могло поддерживать распространение столь низких частот. Наши предположения подтвердились. Но когда мы вошли в тон-зал, то увидели за ударной установкой барабанщика, который спросил нас: «Ребята, а почему это пол дрожит?» Кстати, на студии Большакова отменная звукоизоляция между контрольной комнатой и тон-залом, а толщина композитной звукоизолирующей стены – около 1 метра 30 сантиметров.

Фото 13. Конструкция для возвышения пола у задней стены контрольной комнаты

Действительно, поведение звуковых волн на различных частотах очень разнится. Поэтому я считаю, что практический опыт, выражаемый в ощущениях и интуиции, чрезвычайно важен для проектировщика студии. Вот, кстати, что об этом пишет Ф.Ньюэлл в главе «Sound Isolation» книги «Recording Studio Design»: «…ощущения очень необходимы, потому что опыт практического применения является, возможно, единственным реальным путем при принятии ответственных решений».1 Справедливости ради приведу пример, что думает об этом же представитель академической науки Frank Fahy: «Теоретический анализ проблемы прохождения звуковой волны сквозь два отдельных слоя какого-либо материала не столь глубок, как при прохождении через один слой, а это значит, что нужно больше доверять информации, основанной на собственном опыте. … Сложность звукоизоляционных конструкций и взаимодействие огромного количества параметров, иные из которых даже трудно выразить, свидетельствуют против рафинированных теоретических трактовок.»2

Однако вернёмся к нашей студии. После завершения настройки мониторов мы пригласили всех присутствующих. Все остались очень довольными и качеством звучания, и звуковым давлением, а я был счастлив от хорошо проделанной работы, ведь это был день рождения очередной студии (см.фото 17).

Фото 14. Последний (пятнадцатый) слой фронтальной стены – кладка колотым гранитом

Как бы мне хотелось в этом месте закончить статью и поставить точку…

Но прошло два месяца, я уже был занят строительством очередной студии, как позвонил вдруг…  Александр Артемьев. Из разговора с ним я понял, что он вернулся на студию к Парамонову и начал свою деятельность с… критики мониторов! Суть «претензии» сводилась к тому, что необходимо увеличить отдачу на низких частотах и поменять для этого усилители и НЧ-громкоговорители. Я постарался объяснить ему все, что можно объяснить по телефону, но его это вряд ли интересовало, так как он затаил обиду на всех за то, что его в свое время попросили выйти из проекта. Окончательно меня сразила одна его фраза (дословно): «Мониторы должны колбасить так, чтобы под продюсерами подпрыгивал диван, а у них самих бы появилось желание полезть в карман за кокаином!» Конец цитаты. Прошу прощения, но мой ответ был нецензурным, ибо с подобным «критерием» оценки мониторных систем столкнулся впервые. Да и трудно о чём-то говорить с человеком, которого в этой сфере я не могу назвать даже любителем. Это все равно, что обсуждать с папуасом особенности оппозитных двигателей.

Постараемся подробнее разобраться в этой ситуации. Напомню, что расстояние между центрами мониторов, а также от мониторов до места прослушивания – приблизительно три метра. Расстояние же от мониторов до «дивана с продюсерами» – более восьми метров. Закон о падении давления на 6 децибел с удвоением расстояния пока ещё никто не отменял. Следовательно, в нашей ситуации разница в звуковом давлении между позициями звукоинженера и продюсеров могла бы составить около 8-ми децибел. Другими словами, если бы мониторы даже развивали звуковое давление до уровня «подпрыгивающего дивана», то у звукоинженера бы в это время просто «вылетали уши». Но и это не всё. Мониторы «нацелены» на позицию звукоинженера, а после прохождения звуковыми волнами восьмиметровой дистанции их траектория перекрещивается, а стереобаза – искажается; при этом отклики мониторов гасятся в основном в противоположных боковых стенах, и давление у задней стены падает ещё больше. Вывод из этого простой: с помощью одних мониторов в контрольной комнате данной геометрии невозможно обеспечить «убойное» звуковое давление у задней стены и одновременно приемлемые условия мониторинга в позиции звукоинженера. Нужно было бы, как вариант, просто дополнительно повесить перед диваном небольшой линейный массив.

Фото 15. Обтяжка стен тканью; потолочные рамки для обтяжки тканью готовы и находятся на своих местах

Однако за этим обсуждением мы можем забыть о двух вещах. Во-первых, изначально Валерий Парамонов просил меня придумать что-либо, чтобы продюсеры на диване могли разговаривать, а не «подпрыгивать с кокаином», т.е. задача изначально была противоположной. А во-вторых, – и это главное – продюсер во время работы должен сидеть возле звукоинженера и «рулить звук», а не сидеть в пяти метрах сзади на трясущемся диване с мыслями о кокаине. Мы же, как всегда, «идем своим путем»…

Свои мысли по вопросу переделки мониторов я изложил в письме к Валерию Парамонову, но ответа не последовало. А спустя некоторое время мне сообщили, что в мониторах поменяли низкочастотные громкоговорители, одели на них какие-то защитные сетки и пр. Отныне это уже были не «ньюэлловские» мониторы…

Выступая в июле 2007 года с докладом на тему студийного мониторинга перед киевскими звукоинженерами, Филип Ньюэлл, который всегда очень осторожен в высказываниях и избегает категоричности, сказал примерно следующее: «На сегодняшний день вся индустрия звукозаписи в части студийного мониторинга практически зависит от одного-единственного громкоговорителя, производство которого фирма JBL прекратила ещё в 70-х годах. Равноценной или близкой по параметрам замены этому громкоговорителю нет. Сейчас он выпускается небольшими партиями и только под заказ. Я даже боюсь подумать, что будет, если выпуск его прекратится полностью».

Рисунок 16. Этапы сборки мониторной системы

Как Вы уже догадались, именно этот громкоговоритель Александр Артемьев и умудрился заменить.

Ну что ж, можно подвести краткие итоги строительства этих двух студий. Сравним исходные параметры помещений под студии. Обе студии находились в подвальных помещениях. Преимущество такого расположения в том, что практически нет ограничений по нагрузке на пол; недостаток – в обеих студиях нет окон и, соответственно, дневного света. Серьёзное преимущество студии Парамонова – высокий потолок, в то время как Сергею Большакову пришлось углублять пол в контрольной комнате на 30 см, а в большом тон-зале – на полтора метра. В то же время контрольная комната Сергея Большакова имела более правильные пропорции сторон и более подходящую ширину (5,5м).

Если студия Парамонова была подключена к общей системе вентиляции, то на студии Большакова вентиляционная система была автономной, что, несомненно, является преимуществом. Фронтальная стена на студии Парамонова в плане веса и жесткости было сделана «с запасом», резонансная частота пола была более низкой, что в совокупности облегчило процесс настройки мониторов. На обеих студиях мы столкнулись с проблемами транспортировки и растаможки комплектующих на мониторы. На обеих студиях с самой лучшей стороны проявили себя усилители и кроссовер питерской фирмы Neva Audio. Опыт строительства этих двух студий показывает, что лучшим вариантом является участие – хотя бы эпизодическое – персонала студии в работах по ее реконструкции. И, возвращаясь к первой статье, хочу ещё раз отметить, что:

  • следует доверять проектировщику Вашей студии;
  • следует иметь своё мнение на происходящее, основанное не на слухах и изречениях липовых «гуру», а на собственном опыте;
  • не следует слушать советчиков с весьма сомнительной компетентностью.

Фото 17. Первое прослушивание мониторной системы вместе с персоналом студии

Прошло время. Мои отношения с Сергеем Большаковым, которые в свое время были ой какими непростыми, превратились в дружбу. Каждый раз, бывая в Москве, я стараюсь попасть к нему на студию, чтобы повстречаться с ним, Денисом Юровским, Владимиром Воронцовым, Евгением Панковым, Татьяной Данилиной, Максимом Череугиным. С другой стороны, мне очень приятно было работать вместе с Валерой Парамоновым, ведь в жестком мире шоу-бизнеса не часто встретишь таких открытых и добрых людей, как он. Тем не менее, как представитель интересов Филипа Ньюэлла, я вынужден заявить, что мониторы в студии Валерия Парамонова не являются мониторами Reflexion Arts.

Ссылки

1 Newell, Philip, Recording Studio Design, Focal Press, Oxford, UK, p.49 (2003)

2 Fahy, Frank, Foundations of Engineering Acoustics, Academic Press, London and San Diego, p.331 (2001)

Статья опубликована в журнале «Шоу-Мастер», №51 (4-2007)

Popularity: 12% [?]

Рассказать другим:
Digg Google Bookmarks reddit Mixx StumbleUpon Technorati Yahoo! Buzz DesignFloat Delicious BlinkList Furl

Отзывов нет к “Студия Валерия Парамонова VI-Sound”

Ваш отзыв:

Имя (обязательно):
Почта (обязательно, не публикуется):
Сайт:
Сообщение (обязательно):
XHTML: Вы можете использовать следующие теги: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Spam Protection by WP-SpamFree