Студия Сергея Большакова «Наше время»

Из года в год то тут, то там строятся студии звукозаписи. Или, если быть более точным, то, что мы привыкли называть студиями звукозаписи. Жаль, но от студии к студии повторяются одни и те же ошибки, одни и те же заблуждения. И подвержены им не только неопытные новички, но и «многоопытные ветераны», которые – скорее в силу своего возраста – считают себя истиной в последней инстанции и пытаются навязывать это мнение другим.

Это состояние вещей стало одним из основных побудительных мотивов для перевода и издания первых двух книжек Филипа Ньюэлла. Очень важно было, чтобы читатели восприняли философию этих книг. Прошедшие годы показали, что в определённой мере эта цель достигнута. Хотя, как у нас часто бывает, большинство читателей интересовало совсем другое: высмотреть какие-то чертежи или схемы, которые можно было бы потом механистически применить на практике вне зависимости от того, подходят они или нет.

Хотелось бы сразу предупредить, что эта статья не носит рекламный характер. Каждый раз, начиная работу над новой студией, я ставлю в известность всех о том, что по итогам строительства студии появится журнальная статья, в которой я попытаюсь максимально объективно описать перипетии строительства

А начиналось всё так. В апреле 2005-го года меня пригласили в Москву для проектирования и строительства студии звукозаписи. Помещение под студию площадью около 200 кв.м и с потолком около 4 метров находилось на первом этаже элитного жилого дома. Естественно, хозяина студии очень интересовал вопрос звукоизоляции. Изучив особенности помещения и задачи студии, я сказал, что смогу обеспечить звукоизоляцию от соседей на уровне около 90 децибел. Обычно для функционирования студий звукозаписи этого достаточно. Более тяжёлые случаи звукоизоляции студий на практике не рассматриваются, потому что иначе строительство становится настолько дорогим, что легче и дешевле просто найти другое, более подходящее помещение. Кроме того, звукоизоляция «съедает» значительный его объём.

Фото 1. Старая студия Сергея Большакова в Сокольниках

После предварительных договорённостей начались проектные работы, которые, увы, ничем так и не завершились… Владелец будущей студии начал периодически менять техническое задание. В итоге оказалось, что на этой территории мы должны построить уже три (!) независимые студии с вокальными комнатами в виде телефонных будок, кухню, комнату отдыха и пр. Последней каплей стало появление какого-то человека «из института акустики», гарантировавшего заказчику звукоизоляцию на уровне 200 (!!) децибел в диапазоне от 40 Герц и выше. Это приблизительно то же самое, что гарантировать неслышимость ядерного взрыва за стенкой. Стало ясно, что конструктивной работы не будет, и нам пришлось разойтись.

Вспомним ещё раз книги Ньюэлла. Красной нитью через них проходит мысль:

  • студии должны проектироваться специалистами;
  • проектировщик Вашей студии – это единственный человек, который объективно заинтересован в её успехе не меньше Вас;
  • не прислушивайтесь к советам некомпетентных советчиков.

Несоблюдение этих нехитрых правил – полностью либо частично – повторяется от студии к студии и приносит реальный (в том числе финансовый) убыток их владельцам. От того, насколько удачной и успешной будет Ваша студия, зависит авторитет её проектировщика и его востребованность в проектировании будущих студий. Согласитесь, что это достаточно веские причины, чтобы доверять ему. Даже если проектировщик в чём-то ошибается, он никогда не делает это с каким-либо умыслом. Вы с ним являетесь одной командой, вы объединены одной целью, поэтому между вами должны быть исключительно доверительные отношения. Если у Вас есть сомнения в квалификации проектировщика, то лучше не привлекайте его к своему проекту вовсе. Но если вы начали работать сообща, не следует обращать внимания ни на чьи советы.

Фото 2. Помещение новой студии

«Советчикам» хотелось бы уделить отдельный абзац.

Конечно, лучше всего, если заказчик имеет свое мнение, базирующееся на определенном теоретическом и практическом опыте. Если даже это мнение отличается от Вашего, с ним можно «работать». Но во сто раз хуже, если это мнение основано на том, что «а вот Вася/Коля сказал…». Всё, работы не будет. И студии, скорее всего, тоже. Аргументу «Вася/Коля сказал» трудно что-либо противопоставить. Почему-то никто не задумывается о том, что у Васи/Коли свои – отличные от Ваших – интересы, иногда даже противоположные им, а значит и советы эти вредны. О компетентности «советчиков» говорить вообще не хочется, ибо приходится выслушивать такое, о чём можно написать отдельную весёлую статью.

Примерно в июле 2005 года мой приятель – звукоинженер и аранжировщик Сергей Чирка – познакомил меня с Сергеем Большаковым. Мы вместе пришли к нему на студию, которая тогда располагалась в Сокольниках. Первое, что бросилось в глаза, это ухоженность студии, что встречается довольно редко (см.фото 1). Было видно, что работающие здесь люди любят свою работу и свою студию.

Фото 3. Работы по углублению пола в большом тон-зале

Большаков сообщил мне о своём намерении строить студию на Таганке. Мы посмотрели помещение, обсудили задачи студии, организационные и финансовые вопросы. Сергей склонялся к тому, чтобы установить в своей новой студии мониторы RА239, разработанные Филипом Ньюэллом. Мы рисковали оба, ведь Сергей никогда не слушал эти мониторы и фактически покупал «кота в мешке». Со своей стороны, я предполагал, что он сможет оценить эти мониторные системы: во-первых, наши взгляды на звукозапись во многом совпадали; во-вторых, Сергей использовал мониторы Urei-813, звучание которых во многом схоже с мониторами Ньюэлла.

Будущая студия располагалась в подвале старого двух-этажного здания на Таганке, в тихом уютном месте (см.фото 2). Помещение состояло из комнат площадью 43 кв.м и 91 кв.м, которые были разделены простенком из бетонных блоков толщиной 65 см. За помещением студии располагалось помещение бойлерной, в которую был прямой доступ. Как и в каждом помещении, здесь были свои проблемы: потолок высотой лишь три метра; невозможность разобрать простенок или сделать в нём окно, так как простенок оказался несущим, и его пришлось ещё дополнительно усиливать; обилие гидро- и канализационных коммуникаций и т.п.

Фото 4. Изготовление простенков из керамзитобетонных пустотелых блоков

Сергей хотел иметь контрольную комнату, большой тон-зал с нейтральной акустикой и две небольшие вокальные комнаты с возможностью использования одной из них в качестве монтажной для редактирования материала. Моя задача облегчалась тем, что он точно знал, чего он хотел, а его опыт записи «живых» музыкантов подсказывал ему, что потолок в тон-зале должен быть значительно выше. Поэтому было принято нестандартное решение: углубить пол в большом тон-зале примерно на полтора метра. Контрольную комнату было решено развернуть по отношению к тон-залу на 900 (для персонала студии это не было проблемой, ибо так они и работали в старой студии). Приточно-вытяжную вентиляционную установку решили разместить в бойлерной. Здесь кстати оказалось наличие холодной и горячей воды, подключение которой к вентиляционной установке позволяло изменять в определённых пределах температуру приточного воздуха.

Фото 5. Установка вентиляционной системы в бойлерной

Пока я делал проект студии, шла предварительная подготовка помещения. Чтобы опустить пол в контрольной комнате на 30см, пришлось сбивать слой сплошного бетона и демонтировать металлические двутавры. Намного сложнее пришлось в большом тон-зале, где пол опускался почти на полтора метра, а верхний слой бетона оказался толщиной более 40см (см.фото 3). Работа была очень тяжёлая, трудоёмкая и продвигалась медленно. В это же время в здании работали сантехники, которые приводили в порядок водопроводные сети и переделывали систему водоснабжения и отопления. Были сделаны отверстия в стенах под воздуховоды системы вентиляции и под прокладку кабелей коммутации.

При проектировании этой студии мне предстояло рассчитать акустические свойства помещений, рассчитать мониторную систему, смету материалов, «вписать» в проект систему вентиляции, неудачно расположенный на потолке большого тон-зала бетонный ригель и многое другое. К тому же хотелось максимально сохранить объём помещения. По мере продвижения проектных работ что-то уточнялось, а я со своей стороны знакомил Сергея с промежуточными этапами проекта. К октябрю проект был готов.

Фото 6. Акустическая обработка контрольной комнаты

Строительные работы вначале осуществляла фирма «Арсений-мастер», а работы по вентиляции – фирма «Моновент». Но главное – на строительстве постоянно находился представитель студии Максим Череугин, который постоянно поддерживал связь со мной (в основном, через Интернет) и координировал работу строителей. Я приезжал на студию по мере необходимости: как правило, 2-3 раза в месяц.

Работы проводились в привычной последовательности. Вначале между будущими тон-залами были сделаны простенки из пустотелых блочков размерами 400х200х90мм, полости которых засыпались сухим песком (см.фото 4). Простенки имели «плавающее» основание, а в местах прилегания к стенам здания и к потолку удерживались с помощью монтажной пены. Таким образом, простенки нигде не имели жёсткого контакта со зданием и «работали» в низкочастотном диапазоне как мембраны. Естественно, согласно проекту сразу же формировались оконные и дверные проёмы, отверстия под коммутацию и вентиляцию и т.п. Следующим этапом было устройство «плавающих» полов. В это время в помещении бойлерной монтировалась вентиляционная установка (см.фото 5). Звукоизоляционная оболочка в студии не делалась, так как – со слов Сергея – в ней не было необходимости. Поэтому вслед за «плавающими» полами началось формирование акустической оболочки помещений.

Фото 7. Изготовление корпусов мониторов

При строительстве студий периодически возникают незначительные проблемы с поставками строительных материалов, хотя я и не использую ничего экзотического. Особенно часто почему-то возникают проблемы именно с древесиной: то нет брусков необходимого сечения или длины, то сама древесина недостаточно высушена. Увы, не удалось избежать «деревянной» проблемы и в этот раз. При строительстве студий часто используются бруски сечением 50х25, 50х30, 50х50, 50х75, 50х100, 50х150, 50х200. Поэтому я обычно предлагаю закупать высушенную в естественных условиях 50-мм доску (можно даже необрезную), а также иметь во время строительства мощный столярный станок с рейсмусом, в котором была бы циркулярная пила, электрорубанок и фреза. В этом случае можно самостоятельно распиливать доски по тем размерам, которые вам необходимы. В нашем случае такого станка не было, что определённо притормаживало темп строительства.

Фото 8. Мониторы являются неотъемлемой частью фронтальной стены

Спустя немногим более двух месяцев после начала работ строительство было приостановлено из-за ограничений в финансировании, и возобновилось оно только весной. Моя же работа в Москве продолжалась, так как в это время по моим проектам строилась репетиционная база Земфиры, небольшой просмотровый зал в формате Dolby Digital и т.п. В это же время шло обсуждение строительства ещё одной студии в Москве – студии Валерия Парамонова «VI Sound».

Итак, примерно с мая 2006 года строительство студии Сергея Большакова продолжилось. Сергей поменял строительную бригаду. Увы, темпы строительства не увеличились, зато значительно улучшилось качество работ. Это было очень важно, ибо мы вплотную подошли к строительству контрольной комнаты, где нужна точность и аккуратность.

Фото 9. Мониторы сразу после сборки; фронтальная стена ещё не облицована

Акустическая отделка контрольной комнаты отличалась от акустической отделки тон-залов (см.фото 6). Это и понятно. Во-первых, контрольная комната в отличие от тон-зала является контрольно-измерительным инструментом и ее акустические свойства должны быть контролируемы, особенно в диапазоне низких частот. Во-вторых, время затухания в контрольной комнате должно быть меньше, чем в любом из тон-залов, иначе говорить о качественном мониторинге не приходится. С этой целью в конструкции контрольной комнаты была применена технология «мягкого мешка», были установлены и настроены низкочастотные ловушки на потолке и у задней стены комнаты.

Кстати говоря, технологию «мягкого мешка» пришлось применить и в большом тон-зале, так как именно в нём предполагалась запись музыкальных инструментов с большой динамикой на низких частотах: бас-гитарных комбисистем и ударной установки. Я уже упоминал о бетонном ригеле, который тянулся через весь потолок тон-зала. Его удалось обойти с помощью наклонной акустической оболочки потолка, а образовавшиеся незначительные полости были использованы для прокладки воздуховодов системы вентиляции. Таким образом, этот недостаток помещения удалось превратить в его достоинство. Правда, опыт строительства предыдущих студий подсказывал, что такой наклон потолка мог быть недостаточным, поэтому я настоял на том, чтобы обшивка потолка тканью была горизонтальной. В этом случае между тканью и наклонным потолком оставалась полость, которую можно было бы использовать для корректировки акустических свойств тон-зала. Забегая вперёд, скажу, что это потом пригодилось.

Фото 10. Контрольная комната после настройки мониторов

Но вернёмся к контрольной комнате, а именно – к фронтальной стене и к мониторной системе. Почему-то студии, спроектированные Филипом Ньюэллом, у многих людей ассоциируются с каменной фронтальной стеной, и именно камню приписываются какие-то магические свойства. На самом деле никаких секретов тут нет, и всё намного проще. Дело в том, что для обеспечения качественного мониторинга фронтальная стена должна обладать определённой массой, жёсткостью конструкции и антирезонансными свойствами. Если жёсткость конструкции стены обеспечивается её толщиной (от 17-ти сантиметров), а устойчивость к резонансам – комбинированием слоёв с разными акустическими свойствами, то заданной массы легче всего достичь с помощью отделки стены колотым гранитом, имеющим большой удельный вес. Кроме этого, с помощью камня решаются ещё две задачи: обеспечивается комфортная акустическая среда для находящихся в контрольной комнате людей, а также эстетическая привлекательность. Единственное противопоказание к применению камня – этажность. Если Ваша студия находится на втором, третьем этаже или ещё выше, то плиты перекрытия могут не выдержать такого веса фронтальной стены. В этом случае облицовка производится деревом, паркетной доской и т.п. Но новая студия Сергея Большакова находилась в подвале, ограничений по весу не было, и мы решили в последнем слое фронтальной стены использовать колотый (необработанный) гранит.

Фото 11. Контрольная комната; мониторы Yamaha NS-10 уже стоят под микшером…

Корпуса мониторных систем (а в данной студии использовались боксы объёмом около 250 литров) являются частью фронтальных стен, поэтому они изготавливались вместе с ними на месте (см.фото 7). С этим проблем не возникло. Но они появились в другом месте: в доставке комплектующих. Никто из нас не предполагал, что пересылка комплектующих для мониторов из Испании в Москву превратится в многомесячную эпопею. Мне трудно сказать, в чём именно причина – в нестыковке законодательств разных стран или в нашем незнании каких-то законов. Ведь несколько схожая проблема была и ещё на одной московской студии. Справедливости ради отмечу, что на недавно построенной студии в Киеве такой проблемы не было.

Строительство студии Сергея Большакова подходило к концу. Пол застилался ламинатом, конструкции акустической оболочки стен обтягивались акустически прозрачной тканью. Рабочие приступили к установке светильников, выключателей и розеток. К отделочным работам подключился и персонал студии – Денис Юровский, Владимир Воронцов, Евгений Панков, Татьяна Данилина. И когда уже вырисовывался общий вид студии, Сергей Большаков предложил мне сделать отделку фронтальной стены паркетной доской. Пришлось пересмотреть проект и изменить последовательность слоёв материалов фронтальной стены. И вот, когда осталось лишь облицевать её паркетной доской, наконец-то подоспели комплектующие к мониторам.

Фото 12. Аранжировочная

Установка и настройка мониторных систем – день особый. Ведь всё, что делалось на строительстве студии до этого дня, являлось подготовкой к нему. Именно в этот день студия оживает и начинает свою жизнь; рождается то, что англичане называют new facility. Сборка мониторов и их настройка требуют аккуратности и сосредоточенности, поэтому вполне естественно, что лучше всего делать эту работу, как говорится, без посторонних глаз. Кстати, Филипп Ньюэлл всегда именно так и поступает. Следует также отметить, что прежде чем приступить к настройке мониторов, они должны какое-то время приработаться, т.е. громкоговорители должны «выйти» на заявленные параметры. Например, Том Хидли приступает к настройке своих мониторных систем только после того, как они не менее 48 часов «прогревались» «розовым» шумом на уровне звукового давления в 110 децибел. Я же, например, для этой же цели использую альбомы Майкла Джексона, которые тоже довольно-таки хорошо «раскачивают» систему. Это вообще очень интересная тема, обросшая комом слухов и домыслов. Возможно, что я как-нибудь напишу статью-обзор по мониторным системам топ-класса, к которым бы я отнёс – кроме мониторов Филипа Ньюэлла – системы Хидли/Киношиты и системы фирмы Westlake Audio.

Итак, мы с компаньоном приехали на три дня в Москву, чтобы со-брать и настроить мониторную систему. Фронтальная стена была гото-ва, за исключением последнего слоя – паркетной доски (см.фото 8). На студии проводились отделочные работы, поэтому мы решили не закрываться и не уединяться, чтобы не останавливать эту работу. И это было нашей ошибкой, потому что вокруг нас тут же собрались «советчики». Чего нам только не довелось услышать за эти дни! Вот лишь некоторые примеры:

  • питерские усилители «Нева Аудио» использовать нельзя, это несерьёзно…
  • вы что, в самом деле, решили ставить питерский кроссовер?
  • почему у вас спикер-кабель в левом мониторе подключен надписями (на кабеле) к динамику, а на правом – надписями от динамика? Ведь доказано, что спикер-кабель тоже имеет направленность!
  • почему у вас спикер-кабель в резиновой изоляции, а не в тканевой? Ведь эту резину – «слышно на слух»!
  • мониторы Tannoy с усилителем Quad звучат лучше!
  • это звучит как mp3…
  • и т.п.

Прессинг оказался достаточно серьёзным, и это внесло большую нервозность в нашу работу, тем более что я и сам слышал некоторые артефакты, но не имел возможности вслушаться в них как следует. Что тут сказать? Я верил в систему, ибо знал её потенциал. Возможных причин недовольства могло быть три: во-первых, система только вот-вот была запущена и «неразработана»; во-вторых, фронтальная стена была незакончена (см.фото 9); в-третьих, наши инженеры не привыкли к такому звуку, и я попытаюсь объяснить на следующем примере, почему.

Фото 13. Кухня

Представьте, что Вы фотографируете своего товарища на улице. Один снимок – с помощью камеры мобильного телефона, другой – профессиональной камерой с разрешающей способностью в 17 мегапикселей. Потом сравниваете снимки. На первый взгляд – они одинаковые. Но когда Вы начинаете всматриваться более внимательно, то обнаруживается, что на втором снимке видны окурки на тротуаре, виден ползающий возле мусорки бомж за километр от места съёмки, оборванная трубка в телефонной будке за полтора километра и т.п., что в совокупности портит Ваше впечатление от просмотра второй фотографии. Если провести эту аналогию с мониторными системами, так от них как раз и требуется максимальная разрешающая способность. В этом случае Вы сумеете услышать и «вычистить» весь «мусор» с записей ещё во время сведения, до того как Ваша работа попадёт на прилавки магазинов. Если же Ваша мониторная система имеет недостаточную разрешающую способность, то многие артефакты в записях Вы просто не услышите, и они пойдут в тираж. Зато они хорошо будут слышны на домашних системах энтузиастов high-end, что в принципе недопустимо и позорно для индустрии звукозаписи.

Я лишний раз убедился, какое количество самых нелепых слухов «гуляет» в этой сфере. Но меня в той ситуации утешало то, что каждый из инженеров студии высказывал именно своё мнение, которое базировалось именно на собственном опыте. Оставалось ждать, пока «приработается» система и пока закончат фронтальную стену, что для меня было особенно важно. Дело в том, что когда мы отказались от отделки фронтальной стены гранитом, она несколько потеряла в массе и жёсткости, поэтому, как мне показалось, несколько «подгуливала» на больших уровнях звукового давления. И слой паркетной доски должен был нам помочь.

Прошёл месяц, и ситуация изменилась на 180 градусов. Слой паркетной доски добавил фронтальной стенке жёсткости (см.фото 10), система приработалась, да и персонал студии успел понять и оценить эти мониторы. Когда я приехал через месяц, Сергей и Денис уже работали только с этими мониторами, отставив в сторону все остальные, даже привычные «энэски» (фото 11). Это, конечно, тоже перегиб, но уже другого рода.

Фото 14. Большой тон-зал

Как правило, стоит заработать мониторам, как тут же появляются клиенты на запись, а на устранение недоделок времени уже не хватает. Очень скоро к ним просто привыкают, и уже никто не собирается их устранять. Но меня приятно удивило то, что студия уже работала, а отделочные работы в свободное время продолжались. Была закончена небольшая комната для установки аналогового мультитрекера, заканчивались работы по акустической отделке аранжировочной (см.фото 12), появилась небольшая кухня (см.фото 13), гардероб и т.п. Не всегда ведь у звукоинженеров есть время (или желание) поддерживать порядок. Но в этой студии есть человек, который занимается только этим – Максим Череугин. Благодаря его усилиям поддерживался порядок в студии, когда она находилась в Сокольниках, он оказывал мне существенную помощь во время строительства, когда руководил рабочими в моё отсутствие. Вот и сейчас студия становится всё более обжитой благодаря его работе (см.фото 14).

Вот такова история строительства этой студии. Не всегда всё шло гладко. Были споры, иногда очень активные. Но когда разные люди идут к одной цели разными тропинками, то иначе и быть не может. Иногда ведь бывает и наоборот… Для меня же эта студия показательна ещё и тем, что это первая студия в Москве, на которой установлены «ньюэлловские» мониторы. Слух об этом распространился по городу достаточно быстро, да и студия уже работает второй год, но за всё это время всего лишь два или три раза к Сергею приходили звукоинженеры, желающие послушать эти мониторы. Всем остальным неинтересно? Все всё знают? Мне это трудно объяснить…

Когда строительство студии Сергея Большакова было в самом разгаре, я приступил параллельно к проектированию студии для Валерия Парамонова. Но об этом и о сравнительном анализе опыта строительства этих студий – в следующей статье.

Статья опубликована в журнале «Шоу-Мастер», №50 (3-2007)

Popularity: 13% [?]

Рассказать другим:
Digg Google Bookmarks reddit Mixx StumbleUpon Technorati Yahoo! Buzz DesignFloat Delicious BlinkList Furl

Комментарии закрыты.